Наталья Захарко

Мост между эпохами: как современные технологии помогают понять классику

Наталья, в нижегородской библиотеке Успенского вы работаете пять лет. Что в ней привлекает?

Не в конкретно этой библиотеке, а в системе. Но перешла я сюда по двум причинам: во-первых, здесь много непосредственной работы с читателями, во-вторых, хороший фонд взрослой литературы, а я все-таки уже не целевая аудитория детской, а в-третьих – эта библиотека сама по себе безумно атмосферная: старое деревянное здание, патефон, высокие двери и вид на одну из самых красивых городских улиц из окна – чудесное сочетание.

Вы создали клуб настольных ролевых игр «Гильдия книгочеев». В чем его особенность? Как игры ломают барьеры между Чеховым и зумерами?

На самом деле «барьер» – довольно надуманная проблема. Благодаря влиянию социальных сетей, в том числе «ТикТока», многие дети с большим удовольствием знакомятся с Чеховым, Булгаковым, Достоевским. Другой вопрос, что делают они это вне школьной программы и не особо жаждут обсуждать как с учителями, так и с родителями – хотят думать свои мысли, не продиктованные «тем, что имел в виду автор». Игры в данной ситуации – лишь еще один способ обратить внимание на то, какие актуальные вопросы поднимает классика: первая любовь, отношения в семье, поиск своего места в жизни. Благодаря им ребята имеют возможность опосредованно пообщаться через мастера с героями и авторами, узнать больше об их биографиях и взглядах (в случае с писателями) или о реальных исторических прототипах (в случае с героями). В формате игры у них есть возможность подискутировать, задать неудобные вопросы – вступить с книгой в диалог. Разумеется, на мне, как на мастере, в таком случае лежит большая ответственность: я должна не придумывать отсебятину, а полагаться на исследования филологов, на хорошее знание выбранных текстов. Но сами ребята никогда не узнают, что подготовка была муторной и местами скучной: они получат готовую игру, которая закроет их потребность в поверхностном изучении и сподвигнет на самостоятельное, более глубокое. По крайней мере, так сложилось в моей практике.

С какими авторами, сюжетами, персонажами и концептами классической и современной литературы уже познакомились участники клуба?

Поскольку играем мы довольно давно, набор получается внушительный. В специально ориентированных литературных детективах мы рассмотрели уже больше двадцати произведений девятнадцатого и двадцатого веков – от «Горя от ума» Грибоедова до «Человека-амфибии» Беляева. Такие игры как раз и позволяют им плотно познакомиться с героями и писателями. В рамках более неочевидных игр, например, по компьютерной игре Genshin Impact, они чаще изучают концепты и исторические события: например, в нашем варианте сюжет региона Фонтейн был построен вокруг «Дела Дрейфуса» – фундаментального для французской культуры второй половины девятнадцатого века антисемитского судебного процесса. Ребята не только узнали о самом факте, но и встретились с Эмилем Золя, который активно выступал с защитой Дрейфуса, а еще узнали о причинах и последствиях обвинительного приговора. Конечно, и Дрейфус, и Золя здесь выступали персонажами фантастического мира с магией и драконами, но, во-первых, никто из ребят в принципе не знал о таком прецеденте, хотя в нашей стране было идентичное дело по очень схожим причинам, о чем я им тоже рассказала после игры, а во-вторых, зачастую через метафору и более «популярный» язык основные мысли и суть можно донести куда доступнее, чем через старые газетные статьи. Хотя они, безусловно, тоже использовались при создании игры.

От игроков требуются инициатива, активность мысли, коммуникабельность, погружение в историю. Насколько подростки охотно включаются в процесс, или вы ищете способы «затянуть» в игру?

Я сегодня еще много раз скажу, что все индивидуально, тем более, когда речь идет о подростках, в силу возраста самой бунтующей и при этом уязвимой аудитории. Я никогда не заставляю ребят играть, если они не хотят этого делать. Многие, приходя в первый раз на игру, просто сидят, но потом постепенно включаются, видя, что другим весело. Некоторые так и не включаются в полной мере; но они слушают, и это их зона комфорта получения информации и проведения времени вместе с товарищами. Но если говорить о способах… лучший – это включать в партию одно-двух игроков, которые уже имеют опыт и получают удовольствие от процесса. Поэтому я никогда не собираю целую компанию новичков; лучше сначала дать анонс основному «костяку», а потом на свободные места принять тех, кто до этого не пробовал играть. Ведь в самой игре социальные связи из реального мира не имеют никакого значения, а значит, новопришедшим не нужно вписываться в сложившийся коллектив. Если им нравится – остаются, сами становясь «костяком». Если нет – что ж, качество здесь куда важнее количества.

Вы продвигаете литературу через видеоигры. С помощью каких из них, вы уверены, удалось привить любовь подростков к чтению?

Есть видеоигры, которые, по сути, представляют из себя книги – визуальные новеллы. Если ребенок любит играть в них, то прививать ему ничего не нужно – просто, возможно, на его пути еще не встречались книги по сердцу. В таком случае их просто нужно подобрать, в зависимости от жанра. Но если оставить их за скобками, то единого ответа снова нет. Есть игры, которые или основаны на книгах, или имеют отсылки к произведениям литературы – «Ведьмак», American McGee’s Alice, «Зов Ктулху». Выход каждой такой игры сопровождается всплеском интереса к первоисточнику, это давно отмеченная в маркетинге закономерность. Да, это игры не для подростков. Но тоже да – они в них играют. А потом приходят за книгами Сапковского, Кэрролла, Лавкрафта. Которые, в отличие от игр, имеют максимальный рейтинг 16+. Наконец, настоящая победа – это наличие огромных книжных серий вокруг популярных игровых франшиз. Моя любимая – S.T.A.L.K.E.R.: она просто идеально ложится на любовь игроков к шутерам в атмосферном постапокалипсисе, куда относятся и Atomic Heart, и Fallout, и Borderlands. «Рассчитать» на них любителя таких игр проще простого; а потом можно уже намекнуть, что первую книгу про пустоши написали Стругацкие, а с них можно переходить на другую фундаментальную фантастику… А еще есть игры, которые активно говорят ребенку, что читать – это круто; так делает, например, уже упомянутый Genshin Impact, где среди играбельных персонажей есть библиотекарь, книжный издатель, журналист, писатель, где внутри самой игры много книг, которые можно почитать для более близкого знакомства с миром игры, где многие персонажи признают чтение своим хобби. Но все же я пока не знаю ни одной игры, которая бы однозначно привела человека к книге. Никогда и никто не может дать гарантии. Но если вовремя рассмотреть потенциальный интерес, которого даже сам ребенок еще не понял – да, видеоигры могут стать отличным мостиком к печатному слову.

Еще один способ продвижения литературы – комиксы. Какую пользу по сравнению с кино и литературой они могут дать?

Кино и литература – вещи довольно разные, поэтому и отвечу отдельно. В случае с литературой, комиксы куда заметнее способствуют развитию эмоционального интеллекта. Книга подразумевает очень активную работу воображения, что круто, но, если у ребенка еще нет жизненного опыта или он очень ограниченный (например, ребенок живет в семье, где за любовь выдают насилие – такое, увы, встречается), живые, визуализированные лица героев комикса зачастую скажут ему намного больше, чем самые подробные описания в классическом тексте. Если говорить конкретно про подростков, для них в гипертрофированных комиксовых лицах зачастую выражаются их же внутренние, такие же гипертрофированные, чувства – боль, отчаяние, безумная страсть, которую они не могут унять. Родители зачастую уже не могут до конца понять такие эмоции: они давно выросли, в их организме перестали неистовствовать гормоны. Отношения же со сверстниками складываются далеко не у всех, да и не все готовы плакать навзрыд при друзьях. Поэтому герои комиксов и кажутся такими близкими.
Теперь про кино. Во-первых, сейчас многим попросту сложно смотреть кино. Мы почти не ходим в кинотеатры в сравнении, например, с моим детством, а дома слишком много отвлекающих факторов. В результате дети и подростки слушают кино вполуха, лишаясь визуального повествования, которое как раз и сохраняется в комиксах. Во-вторых, даже если подросток погрузится в визуальный язык фильма, он никогда с первого раза не заметит «говорящие» детали, если они в фильме вообще есть, если не будет точно знать, когда именно поставить фильм на паузу. Во многом, мне кажется, именно поэтому сейчас многие подростки предпочитают смотреть не сами фильмы, а их разборы – они понимают, что могут чего-то не заметить, и не хотят пропустить ни кусочка дополнительной информации. Комиксы же статичны, поэтому шанс заметить вообще все намного выше.
А еще есть истории, которые иначе, чем в комиксах, и не расскажешь – те, в которых есть не просто окошки с текстом, а настоящее визуальное повествование, когда за персонажа говорит то, как он нарисован и как нарисовано его окружение. В этом случае чтение комиксов позволяет развить насмотренность, дает в распоряжение человека еще один язык.

Сегодня вовсю набирают обороты нейросети. Насколько активно вы их применяете в библиотечной среде, в чем они помогают, а в чем мешают?

Нейросети – прекрасный инструмент, который закрывает многие рабочие задачи. Лично моей головной болью на протяжении нескольких лет была невозможность создать нужный мне для мероприятий визуал: я сама не умею хорошо рисовать, а денег на сотрудничество с художниками библиотекам никто никогда не выдаст. Теперь благодаря графическим нейросетям можно никак не ограничивать свое воображение и иллюстрировать свой рассказ максимально точно. Например, с помощью нейросетей я делала point-and-click квест для мероприятия о литературных фейках – не уверена, что у меня бы получилось правильно воплотить эту давно зревшую идею в жизнь без обращения к нейронкам. Текстовые нейросети тоже хорошо помогают: благодаря им я могу гораздо тоньше прописывать структуру наших настольных ролевых игр, тратя освободившееся время на более тщательный анализ литературной основы. Пока я нашла только один недостаток: не люблю нейроответы от поисковиков, потому что они подцепляются зачастую из очень сомнительных источников. Но тут, как и со всем интернетом: если уметь отличать фейк от правды, никаких проблем не будет. Другое дело, что пока этому почему-то не учат, а между тем это один из самых полезных навыков для современного человека.

Известно, что картины, написанные нейросетью, выигрывают конкурсы. Как вы думаете, может ли ИИ заменить писателей и поэтов?

Нет, я так не думаю. В конце концов, еще полтора века назад люди громили фабрики, были опасения, что машины отнимут у них работу, но мы приспособились. И тут приспособимся. Но уточню, что речь идет о настоящих писателях и поэтах: тех, которые хотят сказать что-то новое, глубинное, кто поднимает острые и важные темы. А беллетристов – да, скорее всего, постепенно заменят. И я не уверена, что конечный читатель, включая меня, конечно, заметит разницу, поэтому не считаю это чем-то страшным. Искусство только выиграет, хотя творческих людей жалко.

Необходимо ли современному автору понимать механизмы работы ИИ, использовать нейросети в работе, и для чего?

Я считаю, что любому человеку стоит держать руку на пульсе технологий, которые влияют на нашу жизнь независимо от призвания. В противном случае он рискует оказаться за бортом и воспринимать все в штыки просто в силу испуга и непонимания. Писатель же, как человек, который транслирует актуальные мысли, в идеале должен активно изучать такие новшества и пользоваться ими, чтобы знать, как именно их описывать и какую проблематику в их контексте поднимать. В этом случае я считаю, что погружение в процесс пойдет во благо. А вот искать в нейронке какие-то факты или писать с ее помощью текст чревато. Последнее для меня вообще поднимает вопрос: а является ли человек писателем? Или он просто хочет выразить себя с помощью текста и заработать денег? Не осуждаю и даже почитаю, но считаю, что это должно стоять отдельно от искусства.

Библиотекарь – не «закостенелая» профессия, и важно постоянно совершенствовать свое мастерство. Расскажите, где и чему вы обучаетесь, насколько университетская теория помогает в практике?

Я училась на филфаке, и мы не изучали библиотечное дело профильно, но мне сложно представить себя в качестве библиотекаря без образования в сфере гуманитарных наук. В этом плане университетские лекции пригождаются каждый день: подбор книг под интерес читателя, проведение просветительских мероприятий, умение работать с источниками, да даже грамотное использование языка – все это во многом обеспечивается родным филологическим. Что до всех дополнительных сфер, мы же немного педагоги, немного маркетологи, немного блогеры, немного лекторы – тут помогают профильные курсы и вебинары от разных онлайн-школ и других библиотек. В основном они бесплатные, и тут требуется только правильно подобрать актуальную информацию. А именно навыки библиотечной работы лучше всего набираются на практике.

Вы работали наставником в рамках всероссийской школы библиотечного мастерства «Лидер». Какими навыками, на ваш взгляд, должен обладать библиотекарь XXI века?

Прежде всего, гибкостью. Будучи так или иначе проводником в мир литературы, в своей работе библиотекарь должен отметать «книжные» предрассудки. Можно не любить комиксы и фэнтези, можно косо смотреть на беллетристику – это как раз мой случай, но твое личное мнение никогда не должно трансформироваться в осуждение чужого читательского вкуса. Ты можешь направить, но никак не указать, никому, включая детей, ведь это лучший способ просто отвратить их от книги.
Гибкость при создании мероприятий тоже важна. Зачастую перед библиотекарем ставятся чуждые ему задачи: кому-то не близка экология, кто-то плохо воспринимает военную тему. Но такова наша работа. Поэтому важно уметь находить в неприятных темах те элементы, которые будут интересны вам самому, а такие всегда есть. Если будет интересно вам, будет интересно и тем, кто придет, потому что энтузиазм очень заразителен.
А еще гибкость важна в получении собственного опыта. Если библиотекарь регулярно находит время почитать что-то новое, заняться чем-то новым, например, сходить на квиз или посетить необычный музей, то, во-первых, сам будет счастливее, а во-вторых, всегда будет иметь наготове какую-нибудь свежую мысль для работы. А счастливый библиотекарь – лучший способ сделать и саму библиотеку более притягательной. Все начинается с нас самих.

Вы ведете «Книжный клуб морской богини». Чем ваш блог отличается от других литературных?

Наверное, тем, что он никогда не был направлен на раскрутку? Не уверена. Мне просто нравится делиться прочитанным с людьми – нерегулярно, без учета книжных трендов и каких-то громких дат. Если удается найти в комментариях единомышленника, я всегда очень радуюсь, но это необязательно. Главное, чтобы те, кому это интересно, смогли познакомиться с новой книгой, о которой могли до этого не слышать.

Нижегородцы знают вас не только как библиотекаря, но и как одного из организаторов Волжского ролевого конвента. Почему его необходимо посетить всем, кто интересуется ролевыми играми?

Если приедут все, у нас база треснет (Смеется.). А если без шуток, «ВолК» – это место, где ты три дня можешь провести с теми, кто тебя понимает. В наше время люди научились организовываться в интернет-сообщества, но порой теряют связь друг с другом в реальном мире. А тут ты приезжаешь в место, где можно поиграть в НРИ по «Гарри Поттеру» со случайными людьми; где какой-то незнакомый человек может позвать тебя на бал просто потому, что танцевать весело; где лектор объездил полмира и готов рассказать тебе, как именно создавались шумерские клинописные таблички и дать попробовать. По-моему, это дорогого стоит.

Какие еще эффективные методы продвижения литературы сегодня вы видите?

Ну, эффективнее всего справляется синтез книжных блогеров и издателей: чтение активно развивается благодаря рекламе красивых книг, зачастую без концентрации на их содержании в принципе; человек покупает текст за обложку, читает его, и если ему нравится, он продолжит искать что-то похожее.
Также, как и раньше, работают экранизации – при условии, что фильм хорошо раскрутят; тот же «Онегин» и «Мастер и Маргарита» не дадут соврать, да и Пушкиным после «Пророка» ребята заинтересовали активнее. Жаль, что гарантией это не является: экранизация неплохой книги Лидерман «Календарь ма(й)я» привлекла мало внимания и к самой себе, и к книге, но ее так и так начали проходить в школах, так что не думаю, что автор расстроилась.
Сейчас есть еще один интересный способ продвижения – создание фанатского сообщества или же фандома. В основном так продвигаются серии фантастических книг, но не только. Обычно фандомы возникают случайно, но иногда осознанно формируются издательствами, которые начинают продвигать набирающие популярность книги как часть какой-то общей вселенной, в которой приветствуется фанатское творчество. Иногда очень хочется провести эксперимент и попробовать создать фандом вокруг какой-то книги своими силами, с привлечением лояльных подростков-читателей; кто знает, что из этого получится.
Наконец, мне очень нравится тенденция к «осовремениванию» классики – не в текстовом плане, разумеется, а в интерпретациях. Например, изучение «Евгения Онегина» не как зеркала русской жизни, что, скажем честно, не самая интересная и понятная подросткам формулировка, а как истории о первой любви и френдзоне. Кто-то скажет, что это кощунственно, но я считаю, что это лучший способ наглядно показать, что проблемы героев классики такие же, как у наших современников. Не случайно Чацкий с его монологами так активно расходится на мемы: вместо понимания системы персонажей и основ классицизма, которые дают в школе, дети обнаружили в тексте Грибоедова родственную душу, и теперь если человек перед прочтением загуглит «Горе от ума», он увидит не только официальные обложки, но и мемную жизу. И, конечно же, захочет прочитать книгу, благодаря которой она появилась именно в таком формате.

Фотографии предоставлены героем публикации.